О различных проблемах дачников Оренбурга дореволюционных событий 1917 года расскажут архивные документы.
«При близости построек»
Между первыми оренбургскими владельцами дачных участков нередко возникали конфликтные ситуации.
Об одной из них свидетельствует документ, датированный 1 июня 1900 года. Действительный статский советник Л. П. фон Шлихтинг подал в городскую управу заявление: «В Зауральной роще мной арендовано место (300 кв. сажен) для постройки дачи.
Место окопано канавой согласно указанию землемера Иванова. Рядом господин Путолов строит дачу от отведенного мне места не далее 3–4 сажен. Так как между дачами должен быть разрыв для проезда не менее 7–10 сажен, то я прошу сделать распоряжение о сносе построек.
При близости построек Путолова я строиться не могу, между тем заготовлен уже весь строительный материал. Да и вообще, следовало бы иметь наблюдение, кто и как строит».
Землемер Иванов, которому поручено разобраться в ситуации, сообщал в управу: «От канавы, служившей границей дачи фон Шлихтинг с Путоловой построена дача последнего в 10 саженях к северу, к востоку поставлена кухня в 6 саженях от этой канавы».
«В целях пожарной безопасности»
Представляя изложенное на рассмотрение городской думы, члены управы сочли своим долгом «присовокупить, что в целях безопасности в пожарном отношении и для свободного проезда городской землемер при отводе места под дачи оставлял между ними 10-саженные разрывы, каковой разрыв был оставлен и при отводе мест Путолову и фон Шлихтинг.
Между тем Путолов выстроил кухню не на своем месте, почему был вызван в присутствие управы, где лично заявил, что выстроенную кухню снесет тот час же, как фон Шлихтинг приступит к постройке дачи».
Кроме того, подчеркивалось: «…Ввиду являющейся ныне большой потребности в местах под дачи в роще, городская управа испрашивает у думы указаний, следует ли соблюдать 10-саженные разрывы».
Городская дума решила: «При отводе мест в роще под постройку новых дач оставлять между межами, указывающими границы отведенных мест 7-саженные интервалы».
«Ввиду отмывания берега»
Кроме того, комиссия из гласных Л. П. фон Шлихтинга, С. И. Назарова, М. И. Рыжкова, И. Т. Соколова и И. П. Ефимова должна была «осмотреть рощу и указать места, на которых возможно возведение новых дач, а также высказать свои соображения об укреплении берегов и об упорядочении народных гуляний в роще».
Накануне открытия летнего сезона 125 лет назад в Оренбурге заседала комиссия «по упорядочению» Зауральной рощи: «В целях охранения порядка в роще одобрено предложение оренбургского полицеймейстера о командировании на все лето в рощу одного околоточного и четырех городовых.
Ввиду отмывания берега в Зауральной роще проходящая в этом направлении дорога сделалась небезопасной для езды, постановлено ее закрыть и устроить другую.
Для проезда по роще оставить три главные дороги – одна степью, другая от большого моста береговая, которая за живым мостиком разветвляется и идет в двух направлениях, из них одна выходит на большую поляну между дачами Теребинского и Юрова, а вторая между дачами Хрусталева и Галицкого».
«Самовольно – на Маяке»
Четыре раза в начале ХХ века городской управой рассматривалось ходатайство мещанина Григория Калашникова об оставлении за ним самовольно занимаемого участка «на правах дачевладельца».
Дачу, незаконно построенную им на Маяке, решено было снести. В декабре 1905 года он просил «пожалеть старика» и отдать ему землю, занятую строениями в аренду «на одинаковых правах с другими дачевладельцами». При этом Калашников пообещал уплатить все причитающиеся с него деньги – 532 рубля.
Городская исполнительная комиссия по заведыванию городскими лесами «нашла пребывание Калашникова на участке в интересах города совсем нежелательным и признала нужным его оттуда выселить».
На его участке согласно архивным документам находились: «дача из бревен чернолесья, крытая тесом, стоящая 350 рублей, дача из воздушного кирпича, крытая тесом, стоящая 800 рублей, дача из горбылей и досок, крытая тесом, стоящая 120 рублей, кухня из досок, крытая тесом, стоящая 260 рублей, надворные постройки из плетня, горбылей и досок, стоящие 100 рублей».
Принимая во внимание, что «с выдворением Калашникова с занятого им места, он действительно будет разорен, так как постройки, подлежащие сносу стоят 1.630 рублей и что вместе с этим городское управление лишено будет возможности взыскать с Калашникова причитающуюся арендную плату, составляющую для городского бюджета доходную статью», городская дума все-таки согласилась: «Сдать Калашникову занимаемое им место на Маяке под дачными постройками в аренду на правах дачника…»
Судебный иск решено было прекратить «только после заключения арендного договора».
«В связи с неуплатой арендных сумм»
А теперь перелистаем документы, появившиеся на свет в ходе рассмотрения судебного дела, связанного с неуплатой арендных сумм за пользование дачным участком. Оренбургский мещанин А. А. Тарасов арендовал 288 кв. сажен земли «платой по 28 рублей 80 копеек в год», но за 1906–1910 годы «недоимка» составила 144 рубля 50 копеек.
По постановлению городской думы от 31 января 1911 года «ввиду нарушения Тарасовым условий по аренде дачного места ему предъявлен иск об изъятии из его пользования дачного места», а 21 февраля «предложено занимаемое место освободить в течение месяца».
Мещанин И. С. Мамаев 6 марта представил в управу «продажный акт, засвидетельствованный у нотариуса о продаже ему Тарасовым на слом и снос дачных построек». Он просил «место, занимаемое этими постройками, передать в его пользование, после чего обязывался внести в городскую кассу весь состоящий за Тарасовым долг». Затем поступило заявление некоего Шубенкова о «передаче ему означенного места».
Пытаясь спасти ситуацию, 19 марта А. А. Тарасов совместно с Г. Б. Башаевым подали в управу заявление с просьбой «занимаемое Тарасовым дачное место перевести на имя Башаева». В доказательство уплаты долга за аренду они представили удостоверение конкурсного управления по делам несостоятельного должника Хасанова.
Г. Б. Башаев писал: «Если городская дума по обсуждении просьбы Тарасова не признает возможным продлить с ним арендный договор, то я покорнейше прошу предоставить мне в аренду место, бывшее Тарасова.
Просьбу я основываю на следующем. Во-первых, в настоящее время Тарасов не имеет на этом месте никаких построек. Следовательно, место свободно, и я, как местный житель, имеющий в городе недвижимую собственность и по своим торговым предприятиям платящий в доход города до 1 000 рублей ежегодно, считаю себя вправе просить об уступке мне в аренду этого места.
Во-вторых, так как личными трудами Тарасова на этом месте разведен фруктовый сад, то я заручился его согласием на уступку мне произведенных им насаждений за особое вознаграждение, как бы за труды по благоустройству. Мной уже сложена на этом месте часть леса на сумму до 1 200 рублей для постройки новой дачи».
«Тройная закрытая баллотировка»
Из сохранившейся в делах управы переписки выяснилось, что «к Тарасову приходилось применять принудительные меры. Первоначально Тарасов занял место под постройку дачи самовольно и только по постановлению комиссии по заведыванию дачными местами от 1 июня 1898 года перенес самовольно возведенные постройки на другое место близ дачи Страз».
После «продолжительного обсуждения» 115 лет назад городская дума «решала вопрос тройной закрытой баллотировкой».
Прежде всего «баллотировался вопрос: оставить место, которое арендовал под дачу Тарасов, за Тарасовым или не оставлять. Большинством – 24 против 17 – постановлено: место за Тарасовым не оставлять.
Ввиду того что на арендуемом месте Тарасов развел фруктовый сад и как бы имеет на него нравственное право, за который к тому же Башаев предлагает 1 000 рублей, баллотировалось предложение – предоставить Тарасову право уступить дачный участок тому или другому лицу или не предоставлять этого права. Большинством – 26 против 14 – постановлено: Тарасову права этого не предоставлять.
Наконец баллотировался вопрос, за кем оставить дачный участок: за Шубенковым или за Башаевым.
Баллотировка производилась отдельно по каждому, причем получилось: за передачу дачного участка Шубенкову – 23 шара, против – 19; за передачу Башаеву – 19, против – 22 шара, а потому городская дума постановила: считать дачный участок, который Тарасов арендовал, за Шубенковым».
«Имеют разнообразную форму»
Накануне дачного сезона 1914 года перед местными властями остро встали другие проблемы дачного характера.
В протоколе заседания городской думы того времени записано: «Ввиду того что до сего времени места под постройки дач в Зауральной роще отводились без заранее отведенных для этого границ, то роща в настоящее время оказалась застроенной самым безпорядочным образом 176 дачами, выстроенными на стольких же участках, имеющих самую разнообразную форму.
Такой способ эксплуатации городских земель не только не целесообразен, но и является убыточным, так как вызывает большой расход по упорядочению рощи.
В заседании комиссии по упорядочению Зауральной рощи председателем С. Н. Казаченковым возбужден вопрос о выработке плана застройки дачной местности».
Городская дума единогласно «определила»: «На составление плана рощи и на нивелировку там дачной местности ассигновать из городских средств триста рублей…»
В статье использованы цитаты из архивных документов с сохранением индивидуальных особенностей орфографии и пунктуации, характерных для стиля их автора и исторической эпохи.
Автор: Татьяна Судоргина
Фото предоставлено Татьяной Судоргиной
6+
