В сложной обстановке Первой мировой войны оренбуржцы зимой 1916 года содействовали проведению очередной переписи населения.
«Тяжелые последствия переживаемого момента»
От имени руководства статистической секции комиссии по борьбе с дороговизной при Оренбургской городской управе 110 лет назад на страницах газеты «Оренбургское слово» опубликовано сообщение: «В настоящее время население многих местностей нашей Родины, особенно городских центров, испытывает на себе одно из тяжелых последствий переживаемого момента, а именно – недостаток предметов первой необходимости.
В числе причин, обусловивших такое положение вещей, на первом месте приходится поставить расстройство железнодорожного транспорта. Создалась необходимость в регулировании распределения, в составлении определенных планов железнодорожных перевозок.
Необходимо знать количественную и качественную сторону потребностей в предметах первой необходимости каждого населенного пункта, получающего предметы потребления железнодорожным путем.
Сколько-нибудь точное определение возможно лишь при наличности достаточно верных данных о количестве и составе населения, о нормах потребления различных предметов разными группами.
Учитывая это обстоятельство, Оренбургское городское общественное управление озабочено в настоящий момент получением вышеуказанных сведений – решено произвести однодневную перепись населения г. Оренбурга».
По постановлению Городской думы «с разрешения господина губернатора» определена дата проведения переписи – 7 февраля (20 февраля по новому стилю) 1916 года.
«Одна из громоздких статистических операций»
Представители городских властей в начале 1916 года утверждали: «Производство переписи представляет одну из сложных и громоздких статистических операций, требующей очень большого числа работников и сочувственного отношения к делу самого населения. Подчеркивая это обстоятельство, статистическая секция обращается с горячим призывом ко всем лицам, какие имеют к тому возможность, принять непосредственное участие в производстве переписи.
Для успеха столь важной работы среди мусульманской части города необходимо, чтобы эта группа населения объяснялась с регистраторами на своем родном языке, а потому секция считает своим долгом обратиться к мусульманской интеллигенции с просьбой откликнуться на этот призыв.
Для привлечения к работе возможно большего числа лиц городское общественное самоуправление намерено обратиться к начальникам городских учебных заведений с просьбой разрешить учащимся старших классов принять участие в регистрации населения…»
Общее собрание переписчиков состоялось 2 февраля (15 февраля по новому стилю) 1916 года в зале 1-й женской гимназии на ул. Неплюевской (теперь в этом здании на ул. Ленинской, д. 25, размещается Оренбургский областной медицинский колледж).
«Чернорабочий пьет чай вприкуску, купец – внакладку…»
Обнародовав призыв к оренбуржцам исполнить «свой долг в предпринятой всем городом борьбе с дороговизной», газета «Оренбургское слово» накануне переписи предоставила возможность одному из своих постоянных авторов высказаться по этому поводу: «Ограничиться определением только численности населения нельзя, потому что каждый человек имеет различные потребности в зависимости от его пола, возраста, занятия и имущественного положения.
Для рабочего человека, занимающегося физическим трудом, необходимо больше хлеба и мяса, чем для конторщика или бухгалтера, для старика и ребенка нужно меньше пищевых продуктов, чем для юноши или человека средних лет. Далее, чернорабочий, считаясь со своими средствами, пьет чай вприкуску, купец же – внакладку…
Исходя из этого, статистическая секция комиссии по борьбе с дороговизной и решила собрать сведения относительно численности населения, пола, возраста, профессии и национальности каждого.
Знать национальность, т. е. определить, сколько в Оренбурге русских, поляков, литовцев, татар, башкир, необходимо ввиду того, что каждая национальность имеет свою кухню: для одной требуется больше хлеба, для другой риса, для третьей гречневой крупы…
Помните, граждане г. Оренбурга, что никаких неприятностей в связи с переписью: ни новых повинностей, ни новых налогов, ни увеличения их, вы можете не опасаться».
«Во избежание недоразумений и кривотолков»
Скрывшись за подписью «В-ч», сотрудник редакции газеты «Оренбургское слово» за неделю до важного события писал: «…Во избежание недоразумений и кривотолков, мы считаем нужным предупредить, что человек, который будет обходить квартиры и задавать вопросы, никакими правами не облечен, протоколов составлять не может и будет апеллировать исключительно только к самосознанию населения, к его любезности.
…Я обращусь к оренбургскому населению с одной просьбой старого общественного работника: «Господа! В воскресенье,
7 февраля, отрешитесь от обычной вашей лени, откажитесь от вашего пристрастия к остроумию, отнеситесь к делу серьезно.
Вспомните ваши детские годы! Вспомните, с какими мыслями и чувствами вы шли когда-то на исповедь. От нее вы ждали блага для вашей жизни. Такое же благо, хотя и в очень ограниченном масштабе, воспоследствует и от переписи, если она пройдет удачно…»
«Выдержали экзамен на аттестат гражданской зрелости»
Делясь впечатлениями, один из участников однодневной переписи жителей г. Оренбурга в феврале 1916 года радовался: «Вопреки тревогам, опасениям и пессимистическим предсказаниям скептиков перепись прошла несравненно более удачно, чем можно было ожидать…
Все счетчики свидетельствуют единогласно, что ни из-за переписи, ни в связи с переписью у них не было никаких недоразумений с населением, блестяще выдержавшим экзамен на аттестат гражданской зрелости.
Привелось описывать постоялый двор, хозяин поначалу усомнился: „Зачем? Для чего?“ Но удовлетворился данным ему объяснением на специальном, неизвестно ради чего усвоенном нами языке при разговорах с туземцами.
– Знать надо, сколько народ сегодня в Оренбурге хлеба ел».
«Не понимающим русского языка»
Оренбургский переписчик 110 лет назад недоумевал: «Но чего я не могу понять, так это в высокой степени предупредительного, внимательного отношения со стороны населения темного, грязного и смрадного полуподвала, в котором находится ночлежка постоялого двора.
Ведь здесь я имел дело с диким и вольным, хоть и пришибленным административно и экономически сыном степей, с человеком, первобытный ум которого едва ли в состоянии восстановить связь между тем, что его запишут на бумажку, и тем, что за фунт соли с него дерут пятак вместо копейки, которую он платил год назад.
И тем не менее меня встретили в высшей степени предупредительно: несмотря на мои протесты, тащили следом за мной из комнаты в комнату стол и стул, расставляя их чуть не над головами вповалку лежащих человеческих масс, упорно хотели будить только что приехавших усталых людей, наперебой друг перед другом переводили не понимающим русского языка мои вопросы…
Мало того, они тщательно следили за тем, чтобы никто не ускользнул от переписи, а я, запутавшись в абракадабре чужих для моего слуха имен и фамилий, не записал кого-нибудь два раза».
«Вопрос о возрасте повергал в мучительное раздумье»
Очень ценные подробности отражены представителем сообщества оренбургских переписчиков в начале 1916 года: «Еще лучший штрих: войдя, я заявил через переводчика, что буду спрашивать имена и фамилии, но каждый, кто пожелает, может назваться чужим именем – может назвать имя своего друга или врага, имя своего покойного деда или имя живого деда своего врага.
Последовал оживленный, но очень краткий обмен мнений, и публика сразу поняла смысл моего заявления – поняла, что ей не грозят ни паспортные недоразумения, ни сбор недоимок…
Эффект получился неожиданный: все тщательно следили, чтобы я правильно записывал имена и фамилии. А вопрос о возрасте повергал некоторых в мучительное раздумье и заставлял предаваться сложным арифметическим вычислениям, в которых принимала участие целая компания…»
«Объемы потребления продуктов по национальностям»
Из опубликованных позднее данных об «Итогах однодневной переписи населения г. Оренбурга 7 февраля 1916 года» оказалось, что «В г. Оренбурге числилось: мужчин 64.115, женщин 70.963, всего 135.078, считая же военнопленных и войска – 151.364 человека». Для сравнения: по переписи 1897 года «в г. Оренбурге проживало 72.740 человек (мужчин – 37.813, женщин – 34.927)».
Национальный состав оренбуржцев в 1916 году отразился следующими цифрами: «русских – 99.641, татар – 16.353, поляков – 5.514, немцев – 3.882, малороссов – 2.969, евреев – 2.573, прочих национальностей – 3.523. Имеются представители разнообразных народностей: китайцы, мордва, грузины, англичане, датчане, итальянцы, цыгане, персы, корейцы и т. д.».
Интересны зафиксированные переписчиками объемы потребления продуктов по национальностям: «Из I группы (наиболее обеспеченные граждане. – Т. С.) мужчина от 18 до 50 лет потребляет в неделю: мяса: русский – 9,38 фунта (фунт: около 400 гр. – Т. С.), татарин – 7,86, еврей – 6,24; рыбы: русский – 1 фунт, татарин – 0,67, еврей – 1,6; яиц: русский – 7,15 шт., татарин – 5,73, еврей – 6,9.
В двух низших экономических группах потребление этих продуктов понижается, в то время как потребление постного масла и крахмальных продуктов возрастает».
Вскоре в губернском центре была введена карточная система снабжения населения предметами первой необходимости.
В статье использованы цитаты из архивных документов с сохранением индивидуальных особенностей орфографии и пунктуации, характерных для стиля их автора и исторической эпохи.
Автор статьи Татьяна Судоргина
Фото предоставлено Татьяной Судоргиной
12+
