200 лет назад 4 декабря (по новому стилю) 1825 года родился выдающийся российский литератор Алексей Николаевич Плещеев.
«Приговорен к смертной казни, замененной солдатчиной»
Его стихотворение (точнее, перевод с польского) известно с детства каждому россиянину:
Травка зеленеет,
Солнышко блестит,
Ласточка с весною
В сени к нам летит.
Оно было опубликовано в цикле «Сельские песни» в 1861 году, после возвращения А. Н. Плещеева из оренбургской ссылки.
Биографы поэта, писателя, переводчика, литературного и театрального критика утверж-дали: «Детские годы Алексея Николаевича, появившегося на свет в г. Костроме, прошли в Нижнем Новгороде, где служил отец, рано умерший. В 1839 году вместе с матерью переселяется в Петербург, учится в Школе гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров, затем в университете, из которого ушел в 1845 году. В студенческие годы определился его интерес к литературе и театру, а также к истории и политической экономии.
Тогда же сблизился с Ф. Достоевским, Н. Спешневым и М. Петрашевским, социалистические идеи которого он разделял. В 1844 году в «Современнике» появились первые стихотворения Плещеева «Сон», «Странник», «На зов друзей», а в 1846 году выходит первый сборник стихов, в котором было исключительно популярное в кругу петрашевцев стихотворение «Вперед! Без страха и сомненья…» В 1849 году вместе с другими петрашевцами был приговорен к смертной казни, замененной солдатчиной, лишением «всех прав состояния» и отправкой в «отдельный оренбургский корпус рядовым».
«Перенес все невзгоды царской казармы и муштры»
По данным оренбургского литературоведа (в 1910 году завершившего курс обучения в Оренбургской духовной семинарии) Николая Ефимовича Прянишникова, «около десяти лет прожил в Оренбургском крае изгнанником известный поэт А. Н. Плещеев, в 24-летнем возрасте поплатившийся ссылкой за принадлежность к революционному кружку Петрашевского.
Зачисленный рядовым в один из батальонов Оренбургского отдельного корпуса, он перенес здесь все невзгоды царской казармы и муштры. В 1853 году он принял участие в военной экспедиции, предпринятой оренбургским военным губернатором Василием Алексеевичем Перовским для взятия крепости Ак-Мечеть (позднее г. Кзыл-Орда).
Только в 1856 году Плещееву удалось уволиться из военной службы и определиться в гражданскую – на должность столоначальника оренбургской пограничной комиссии. В 1857 году Плещеев женился на дочери надзирателя соляного рудника в Илецкой Защите (ныне г. Соль-Илецк) – Е. А. Рудневой, а в 1858 году выбыл из Оренбурга в Москву».
«Сделаться достойным служить в столицах»
Сотрудник Оренбургского областного архива К. В. Сальников в 1935 году на страницах «Оренбургской коммуны» подробно рассказал о содержании посвященного А. Н. Плещееву архивного дела, обнаруженного в фонде Канцелярии оренбургского генерал-губернатора: «На обложке сухим канцелярским языком выведен длинный заголовок „Об объявлении чиновнику Плещееву на всеподданнейшую просьбу о дозволении проживать в одной из столиц. Тут же об учреждении за ним секретного надзора. Тут же об увольнении его в отпуск в Санкт-Петербург“. Переписка относится к последним годам жизни Плещеева в Оренбургском крае: 1856–1859 гг.
Дело начинается сообщением III отделения об отказе Плещееву в его просьбе разрешить проживать в столицах. Оно заканчивается указанием, что „затем от него будет зависеть …сделаться достойным разрешения служить и в столицах“.
А вслед за тем генерал-губернатор получил два секретных циркуляра не только о запрещении Плещееву, а также трем другим петрашевцам въезд не только в столицу, но и в Варшаву, а также об учреждении за ними секретного полицейского надзора.
Из докладной записки Плещеева на имя генерал-губернатора узнаем, что в апреле 1857 года ему возвращено дворянство и права и он просит, ссылаясь на старость матери и дела, связанные с получением наследства, разрешить ему 4-месячный отпуск в столицы.
Полгода тянется переписка, и 28 мая 1858 года Плещееву был выдан паспорт об увольнении в отпуск в Петербург и Москву».
«Опыт жизни образумил господина Плещеева»
По мнению Константина Владимировича Сальникова, «интересен секретный отзыв непосредственного начальника Плещеева – председателя оренбургской пограничной комиссии В. Григорьева „об образе мыслей Плещеева“, данный в связи с разрешением вопроса об увольнении его в отпуск.
Григорьев отмечает, что „опыт жизни совершенно образумил господина Плещеева на счет практической неприложимости и теоретической нелепости утопий, которые девять лет тому назад увлекли его в преступление“. Таким образом, все было отнесено за счет „увлечения молодости“.
В деле сохранился паспорт Плещеева, из пометок о приписке на котором видно, что он во время отпуска жил сначала в Павловске, а затем в Петербурге на Итальянской улице в доме № 42.
Как видно из переписки, в отпуске поэт вместо четырех месяцев пробыл целый год. Сначала отпуск был продлен в связи с родами жены, затем по причине трудности переезда зимой с грудным ребенком.
Вернулся Плещеев в начале июня 1859 года и поселился в Илецкой Защите. А в июле 1859 года ему было разрешено проживать в Москве». Лето 1859 года Плещеев проводит в Илецкой Защите, оттуда просит у генерал-губернатора Катенина рекомендацию для поступления на частную службу «при железной дороге в Троицкую лавру».
«В почете карты и в опале книги!»
Посвятивший творчеству поэта немало исследований, Николай Ефимович Прянишников писал: «Литературная деятельность А. Н. Плещеева возобновлена еще в Оренбурге, в последние годы пребывания в нем поэта. В сборнике стихотворений, вышедшем в 1858 году, немало лирических стихотворений, датированных годами ссылки и овеянных оренбургскими впечатлениями:
Так скоро, может быть, покинуть должен я,
О степь унылая, простор твой необъятный.
Но вместо радости, зачем душа моя
Полна какою-то тоскою непонятной?
К циклу оренбургских стихотворений Плещеева следует отнести «Листок из дневника» (1856 год), где есть острая сатирическая зарисовка тогдашнего оренбургского общества:
И возвратился вновь я в скучный город свой,
И встретился с давно знакомою толпой.
Все тех же увидал я чопорных педантов,
Нелепых остряков, честолюбивых франтов,
Прибавилось еще немного новых лиц;
Пред золотым тельцом лежат, как прежде, ниц;
Все те же ссоры, сплетни и интриги;
В почете карты все, и все в опале книги!
«Узнавшие себя были обозлены
на автора повести»
«Хорошо изучив местное общество, состоявшее из чиновников (военных и статских), помещиков и купцов, А. Н. Плещеев сатирически изобразил его в повести „Пашинцев“, напечатанной в „Русском вестнике“ за 1859 год, – сообщал Н. Е. Прянишников, – Оренбург в повести назван „Ухабинском“.
Местные взяточники, подхалимы и ханжи выведены в повести Плещеева хоть и под вымышленными именами, но с достаточным портретным сходством. Поэтому, дойдя до Оренбурга, повесть произвела здесь большое смятение, несколько напоминающее соответствующие сцены из последнего акта гоголевского „Ревизора“.
По этому поводу в „Губернских ведомостях“ помещена корреспонденция, автор которой информировал: „Оренбург превратился в кабинет для чтения: оренбуржцы читают с увлечением, рассуждают, спорят, осуждают или одобряют прочитанное. „Русский вестник“ переходит из рук в руки, его читают с жадностью. Поля Плещеевской повести носят заметки и объяснительные надписи для непосвященных в тайны общественной жизни Оренбурга“.
Нечего и говорить, что узнавшие себя были страшно обозлены на автора. „А уж ругают меня, – сетовал Плещеев в одном письме. – Звенигородская говорит, что от колодника и ожидать ничего больше нельзя!“»
«Горевал по поводу отсутствия в Оренбурге библиотеки»
Повествуя об одном из важнейших направлений творчества Плещеева, его оренбургский биограф Н. Е. Прянишников обращал внимание на то, что Алексей Николаевич «писал об Оренбурге и как публицист. По приезде в Москву, он принял участие в возникшей тогда газете „Московский вестник“ и заботился об отражении на ее столбцах жизни края, с которым только что расстался. В 1860 году он поместил заметку об „Оренбургских губернских ведомостях“, издававшихся в Уфе.
Отметив полицейско-казенный характер большинства губернских газет, он сделал исключение лишь для немногих из них, в том числе и для оренбургских, от которых, как он писал, „начинает хоть сколько-нибудь веять новой жизнью, в которых редко-редко попадутся рутинные описания иллюминаций и откуда совершенно изгнан полицейский пафос.
Все это печатается и пишется в Уфе. А что же делается в Оренбурге, где сосредоточено управление этим обширным краем? Отчего Оренбург не имеет своего печатного органа? В Оренбурге много особенностей, резкой чертой отличающих его от других городов России. Обитатели его состоят из различных племен, имеющих свои обычаи, нравы, поверья“.
Ссылаясь на оренбургского корреспондента Жакмон, Плещеев горевал по поводу отсутствия в Оренбурге „порядочной библиотеки“. Даже покинув Оренбург, он ратовал за интересы людей, жаждавших просвещения…»
В статье использованы цитаты из архивных документов с сохранением индивидуальных особенностей орфографии и пунктуации, характерных для стиля их автора и исторической эпохи.
Автор Татьяна Судоргина
Фото предоставлено Татьяной Судоргиной
12+
