Городские власти на рубеже ХIХ – ХХ веков пытались облегчить жизнь первых оренбургских дачников.
«Устанавливается доставка корреспонденции»
Средства цивилизации в дачные районы Оренбурга проникали постепенно. В материалах оренбургской городской думы за 1885 год сохранился интереснейший документ – жена коллежского секретаря Штернберга своим прошением, поданным в губернское правление, сообщила о желании «сделать телефонное сообщение из собственного дома, состоящего в городе Оренбурге в Почтовом переулке, с принадлежащей ей дачей при р. Сакмаре в пяти верстах от города».
Депутаты высшего органа городской власти решили: «Разрешить госпоже Штерн-берг устройство просимой ею телефонной линии с правом в случае надобности примкнутия к этой линии других ветвей».
Почтовое ведомство по-своему заботилось о клиентах: «Доставка газеты на Маяк и в рощу начата с 15 мая. Подписчики, проживающие в этих дачных местностях, приглашаются сообщить свои адреса. Доплата за доставку газет на дачи не взимается».
Начальник почтово-телеграфной конторы спешил довести «до всеобщего сведения, что в видах предоставления дачникам, живущим на Маяке и в Зауральной роще, некоторых удобств по обмену их письменной корреспонденции с 1 сего июня на время летнего сезона устанавливается в названных местностях доставка на дом адресатам их письменной корреспонденции, в том числе и газет.
Причем почтальон, доставляющий корреспонденцию, будет снабжен для продажи публике почтовыми марками, штемпельными конвертами и чистыми бланками для открытых писем. В названных местностях выставлены почтовые ящики для опускания писем».
«С устройством правильного водоснабжения»
Современник событий в 1903 году свидетельствовал: «Дачная жизнь на горе Маяк развивается, что видно из следующих данных: в 1899 году было 30 дач, в настоящее время 37 дач, кроме того, с постройкой мастерских Оренбургско-Ташкентской железной дороги можно надеяться на то, что развитие дачной жизни пойдет еще более успешно.
Дачное имущество оценивается в 180 тысяч рублей. Между тем дачники Маяка испытывают большое неудобство в водоснабжении, так как доставка воды производится при помощи водовозов, которые за каждую бочку берут с дачников по 40 копеек. Кроме того, дачи Маяка совершенно не обеспечены в пожарном отношении: в случае пожара неизбежно обнаружится недостаток воды и можно ожидать, что пожар уничтожит все дачи».
Архивный документ поведал и о том, как развивались события: «Городская управа обратилась к инженеру А. В. Бари с предложением составить проект водоснабжения на горе Маяк. Бари предлагает поставить паровой насос «Блек» на берегу Сакмары и подавать воду на самую возвышенную точку горы Маяк.
Принимая во внимание, что в среднем на каждую дачу нужно от 3 до 4 бочек (в 40 ведер) воды, будет поступать от дач требований на 150 бочек. Назначая плату за бочку по 10 копеек, мы видим, что доход в день выразится в 15 рублей или в месяц 450 рублей.
Так как дачная жизнь на Маяке продолжается до трех месяцев, то в среднем дохода можно считать минимум до 1 000 рублей. Доход этот бесспорно минимальный, так как дачная жизнь с каждым годом увеличивается, кроме городских дач на Маяке располагаются дачи женского института, 5 кадетских корпусов, лагери.
Со всеми последними можно войти в соглашение о поставке воды. Расход по водоснабжению не превысит в лето 300 рублей, считая сюда содержание кочегара, топливо и мелочные расходы. Таким образом, в лето чистый доход от устройства водоснабжения будет не менее 700 рублей».
Соглашаясь с этими расчетами и «принимая во внимание, что с устройством правильного водоснабжения на Маяке несомненно городская земля будет использована под новые дачи», городская дума открытым голосованием 39 против 2 голосов постановила: «Устроить водопровод на Маяке, ассигновать 4 тысячи рублей…»
«Создали неблагоприятные санитарные условия»
Санитарное состояние «дачной местности» очень тревожило городские власти. Весной 1905 года рассматривалось заявление коллежского советника М. К. Густерева о сдаче ему «в аренду участка для постройки дачи в Зауральной роще мерой 192 кв. сажени близ дач Усманова, Обухова и Быбина».
Комиссия по упорядочению рощи 120 лет назад постановила: «В отводе участка Густереву отказать, предложив ему избрать другой. На образовавшейся площадке между дачами Гладкова, Быбина, Вольского, Усманова, Обухова места для постройки дач и на будущее время не отводить, так как близкое расстояние дачных построек и отсутствие площадей могут создать и уже в некоторых местах рощи создали неблагоприятные санитарные условия».
Сначала было отклонено и заявление М. А. Харин-Сабо об аренде участка земли «между дач Жаломского и Страз» в размере 210 кв. сажен: «во-первых, потому что просимое место не нанесено на план для отведения под постройки, во-вторых, потому что заселять это место не предположено в виду предстоящего приспособления его под вторую площадку для гуляний».
Обращаясь в управу вторично, М. А. Харин-Сабо «указывал на недавнее разрешение постройки дачи Шлихтингу, которому не только разрешено строить дачу на таком же месте как он просил, но даже в совсем не приспособленном для постройки». В результате он получил в аренду «место для постройки дачи около дачи около места отведенного Шлихтинг».
«Согласно заключению землемера»
«Жена капитана запаса артиллерии» А. В. Яковлева в 1905 году просила отвести и сдать в аренду место в 400 кв. сажен под устройство дачи в роще рядом с дачами Жаломского, Шлихтинг или против дачи Соколова».
Получив поручение управы «нанести просимые Яковлевой места на общий план Зауральной рощи и дать заключение для доклада городской думе», землемер Бенаев вскоре писал: «В последнее время поступило несколько заявлений с ходатайствами об отводе дачных мест вблизи дач Жаломского, Шлихтинга, Соколова.
Местность эту, если она будет открыта для дачных поселений, необходимо распланировать так, чтобы фигуры отводимых участков имели правильную форму, в противном случае неизбежно образование между дачами небольших неправильных форм участков, которые останутся неиспользованными».
Представители городской управы, «принимая во внимание, что места под постройку дач в Зауральной местности все использованы, с своей стороны полагали возможным отвести в местности между дач Шлихтинга и Соколова квартал для постройки дач согласно заключения землемера, в которой и предложить госпоже Яковлевой арендовать место», но с этим предложением не согласились городские думцы…
«Для исполнения художественных работ»
Ничто не помешало талантливому оренбургскому художнику Лукиану Васильевичу Попову в апреле 1905 года получить участок земли по соседству с предками известного французского писателя Мориса Дрюона. Впрочем, обо всем по порядку.
Согласно семейной легенде дочь оренбургского коммерсанта А. Леска Раиса (после замужества носившая фамилию Кессель) в 1899 году на даче за Уралом родила сына Лазаря, который в 1918 году и стал отцом М. Дрюона.
О размерах дачи свидетельствует объявление в одной из местных газет, опубликованное в начале ХХ столетия: «На Большой поляне за Уралом сдается верх дачи Леск из 4-х комнат и отдельная кухня. О цене справиться в магазине».
Дядя М. Дрюона, не менее знаменитый французский писатель Жозеф Кессель хорошо помнил детские годы, проведенные в Оренбурге. В одном из своих интервью французской газете «Экспресс» сказал: «Это здесь осуществилась моя русская сущность. Оренбург – это казаки и караваны, приходящие из Афганистана. В степи находились дачи, летние резиденции. Персонажи Достоевского, Толстого, Чехова остались нетронутыми в провинции…»
Художник Лукиан Попов в начале 1905 года подал в городскую управу заявление, которым просил «разрешить занять городское место в Зауральной роще на берегу Урала в 200 кв. сажен между дач Леск и
Н. И. Попова, присовокупив, что место необходимо для исполнения художественных работ из текущих событий».
Городская дума 120 лет назад сочла возможным «ходатайство господина Попова удовлетворить и просимый участок сдать ему за плату по 10 копеек за квадратную сажень для устройства на нем мастерской для художественных работ».
«Злоключения в дачных поездках»
Транспортные услуги для дачников были довольно дороги. Из таксы за проезд на легковых извозчиках, утвержденной оренбургской городской думой в 1906 году следует: «за один конец по городу до мельницы Юрова – 20 копеек; в кузнечные ряды, женский монастырь, форштадт – 25 копеек; на вокзал железной дороги днем 20–30 копеек, ночью 30–40 копеек; на дачи в Зауральной роще днем 40 копеек, ночью 50 копеек; на Маяк днем 60 копеек, ночью 80 копеек».
«Оренбургская газета» в июле 1913 года опубликовала статью «Жалоба дачников»: «Живущие вдоль Ташкентской железной дороги дачники жалуются на злоключения, испытываемые в дачных поездках. Начнем с того, что расстояние между Оренбургом и Сыртом в 45 верст поезд проходит в 3 часа 35 минут.
Конечно, столь значительная скорость будто бы дачного, а в действительности чрезмерно перегруженного товарного поезда, с точки зрения железнодорожного начальства может быть вполне достаточна, но при чем тут название дачного поезда?
Путешествие дачников совершается в грязном, почти всегда переполненном вагоне 3-го класса с ежедневным опозданием. Поезд неизвестно вследствие каких причин сильно дергает находящийся в хвосте состава злополучный дачный вагон. Надо полагать, что от сильного дергания паровозом поезда часто бывает разрыв поезда и пассажиры кроме досадного опоздания имеют полное основание опасаться за свою жизнь.
По словам дачников, самое «приятное» удовольствие они испытывают во время прибытия и отхода поездов у дачных платформ. Дело в том, что дачный вагон, несмотря на хлопоты кондукторов, никогда не попадает к самой платформе и пассажирам приходится при посредстве эквилибристических приемов прыгать с высоты вагона на путь, рискуя свернуть себе шею».
В используемых цитатах сохранены индивидуальные особенности орфографии и пунктуации, характерные для стиля автора и эпохи.
Автор статьи Татьяна Судоргина.
Фото представлено Татьяной Судоргиной.
16+
